сегодня: 16-10-2018
сообщений на этом форуме: 37
авторские разделы
все форумы
История

Автор: Jes · книжка Jes  
Отправлено: 2008-01-20 00:30:28  · найти в дереве · 

Пленение, тюрьма, Сибирь и побег.

Когда Дрезден уже был взят прусскими войсками Б. и Гейбнер отправились в Хемниц, где надеялись найти опорный пункт. Им посоветовали не останавливаться в гостинице. К несчастью, они не послушались совета, а измученные бессоными ночами заснули, их сонных схватили и выдали военным властям (Вагнеру, укрывшемуся у сестры, удалось бежать). Вечером того же дня их привезли в Дрезденскую тюрьму.

14 января 1850г. Б., вместе с Реккелем и Гейбнером, был военным судом приговорён к смертной казни. Приговор был утверждён Высшим Аппеляционным судом, но смертная казнь впоследствии была им заменена пожизненным заключением в смирительном доме.
Между тем, выдачи Б. требовало Австрийское правительство, т.к. оно надеялось выведать у него тайны славянского движения. Саксонское правительство охотно пошло навстречу этому требованию и 13 июля 1850г. выдало Б. Австрии. Б. в кандалах отвезли в Пражкий монастырь св. Георга. Он отказался отвечать на вопросы сыщиков и просидел около 10 мес. в Грачине, где с ним обращались довольно гуманно, разрешали получать деньги и передачи от друзей (Б. был страстный курильщик) и оставили в покое. В марте 1851г. Б. отправили в ольмюцкие казематы.
В начале мая 1851г. уже австрийский военный суд снова приговорил Б. к смерти, но этот приговор вторично был заменён вечным заключением в тюрьме.
В Австрии с Б. обращались очень строго: он сидел скованный по рукам и ногам, а в Ольмюце его приковали даже к стене.
Но произошло то, чего Б. более всего опасался: вскоре его выдали русскому правительству.

Николай I велел посадить Б. в Алесеевский равелин Петропавловской крепости, прислав к нему гр. Орлова с повелением, чтобы Б. написал ему записку о немецком и славянском движении «как духовный сын пишет духовному отцу».
Б. согласился, потратил около 2 месяцев на написание текста, в котором дал понять, что будет откровенен («Исповедь» действительно производит впечателение своей искренностью и горячей убеждённостью, хотя местами надо отдать должное и тому, что автор писал её не без политической расчётливости и дипломатичности), но никакого предательства от него ждать не придётся.

Можно поставить вопрос о самом факте исповеди перед царём, о допустимости откровенных разговоров между палачом и жертвой, о сообщении ревоюлюционером ряда фактов монарху, главе враждебных народу сил, шефу политической полиции. Б. совершенно чётко представлял себе, что его рукопись будет анализироваться и использоваться Третьим отделением и, тем не менее, он написал свою Исповедь и вручил её царскому посланнику для передачи её коронованному «духовнику».
Сам Б. объясняет свой поступок безысходностью своего положения, но уже с точки зрения русских революционеров 60-х годов XIX века и позднее — подобный акт представлялся совершенно недопустимым. Тогда всякие попытки вступать в откровенные объяснения с жандармами жёстко порицались. Не только такие предательские показания, как сделанные террористом Гольдбергом в 1879г. и посвятившие жандармов в тайны Исполнительного Комитета «Народной Воли», но и «исторические записки», содержащие очерки развития революционного движения, которые составлялись под давлением жандармов и для их целей некоторыми другими революционерами, вызывали решительное осуждение. Среди наиболее стойких революционеров вошло в обычай и вменено было в обязанность не давать вообще никаких показаний и не вступать ни в какие объяснения с жандармами.

Однако Б., в отличие от революционеров-разночинцев 60-х годов и более поздних, перед лицом царской жандармерии являющимися представителями другого общественного круга, чуждого и враждебного класса, находился в этом отношении в др. положении. Будучи сам выходцем из дворянской среды, он не мог чувствовать себя слишком отчуждённым от своих следователей и «духовников», как революционеры последующего периода.
Этим в значительной мере также объясняется характер показаний, дававшихся, например, декабристами и поражающих нас своею откровенностью, наивностью, надеждой убедить следователя (это замечает и гр. Орлов в письме председателю Государственного Совета Чернышёву, сравнивая письмо Б. с показаниями Пестеля), подчас граничащами с прямым предательством. Даже Герцен, позднее писавший послания с советами и увещеваниями Александру II ещё в начале 60-х, за что, между прочим, Б. зло смеялся над ним, не был далёк от этой наивности, а в 1861г. только расстрел манифестантов в Варшаве удержал его от провозглашения тоста в честь А. II... Все эти факты лишний раз показывают, насколько революционеры того времени, выходцы из барской среды, психологически стояли близко к правящим сферам...

С внешней стороны Исповедь Б. местами носит характер покаяния (она подписана как «Кающийся грешник, Михаил Бакунин»), в том числе не без прямой лести и личных комплиментов Николаю и с заверением даже в любви к нему в юности (что, однако, было правдой). Потом он признавался, что «Это была большая ошибка с моей стороны... Я много бы дал, чтобы этого письма не существовало». Но что написано пером...
Тем не менее, наряду с покаянными нотами, в том же тексте вдруг начинает греметь голос сурового обличения, дерзостного порицания существующего порядка, восхваления «крамольных лжеучений» и апологии «бунтовщиков».

Прочитав Исповедь, Николай заметил (а она вся испещрена его пометками): «Он умный и хороший малый, но опасный человек, его надобно держать взаперти». После этой резолюции Б. просидел почти 3 года в Алексеевском равелине Петропавловской крепости (ему за эти 3 года было разрешено три раза увидеться с родственниками), а затем почти столько же в Шлиссельбургской крепости, где ему было разрешено получать от брата съестные припасы, книги, пить перед обедом рюмку водки, гулять, иметь в камере чернила и бумагу (в виде пронумерованной и прошнурованной тетради), а также писать домой письма. Жандармы даже переслали ему клетку с канарейками, которых он завёл себе в Алексеевском равелине. Было отказано в свидании с братом и право ходить в баню (расположенную далеко от камеры).
С марта 1855г., уже в новое царствование, мать Б. начала писать одно за другим письма с просьбой о смягчении наказания, что не дало никаких результатов, пока Б. сам не испросил разрешения писать новому царю ходатайство об облегчении своей участи, с указанием на тяжёлое состояние своего здоровья (в заключении он очень страдал от цинги и потерял все зубы). Александр II предложил Б. выбор между заключением и ссылкой на вечное поселение в Сибирь.
8 марта Б. был конвоирован для свидания на один день с родными в Премухино, а 28-го марта уже был доставлен почтовыми в Омск.
Ссылку Б. назначили в Томской губернии, но по состоянию здоровья всё же оставили его в самом Томске, где он прожил около 2-х лет, познакомился с семьёй проживающего там поляка Ксаверия Квятковского (он не был ссыльным, а приехал в Сибирь добровольно по коммерческим делам золотопромышленника Асташева), на дочери которого, Антонии, женился в конце 1858 года — по мнению Герцена со скуки, но скорее м.б. по расчёту (возможно, с обеих сторон), потому что сразу же стал добиваться свободного передвижения по Сибири, что ему, в конце концов, как женатому человеку, обязанному кормить семью, было разрешено.

В Сибири Бакунин оказался настолько увлечён своею идеей о благодетельном для России диктаторе (см. выше его соображения о диктатуре), что прочил в него даже генерал-губернатора Н.Н. Муравьёва, выступив на его стороне (впрочем, тот был ещё и дядей Б. по матери) в конфликте с местными поселенцами из-за следующего эпизода.
В апреле 1859г. в Иркутске произошла дуэль между двумя чиновниками для особых поручений при Муравьёве — Беклемишевым и Неклюдовым. Последний был убит, и местное общество, относившееся враждебно к окружению Муравьёва, державшим себя столь же высокомерно и деспотически, как и их начальник, заговорило о том, что это была не дуэль, а просто убийство, и стало требовать следствия и суда над виновными. На что Муравьёв закрыл частную библиотеку Шестунова, где велись разговоры о дуэли, а самого Шестунова сотоварищи административным порядком выслал за Байкал.
Местные активисты обратились в «Колокол» Герцена, авторитет которого был тогда в России немалый.
Позиция Б., вставшего всецело на сторону Муравьёва, совершенно обескуражила сибирское поселение и объяснялось им только тем, что тот был, как племянник, встречем своим дядей с родственным радушием. Б. написал возражение (пересланное Герцену письмом) на публикацию в «Колоколе», ответ на которое д-ра Белоголового (автора первой статьи) Герцен отказался печатать под предлогом, что ему тяжело публиковать нападки на его друга Б., когда тот находится в ссылке и затруднён с реакцией на них. Между тем, Б. продолжал активно писать письма в «Колокол» на стороне Муравьёва.
Он сильно подпортил себе репутацию, слишком явно дойдя до восхвалений Муравьеву и издевательств над поселенцами в оппозиции ему, которых сибирский генерал-губернатор высылал в отдалённые края за их протесты его действиям, не гнушаясь и розг тем, чьё общественное положение было совсем низко. Декабрист Завалишин так отзывался о Б. того периода: «Этот Бакунин, лже-либерал и лже-демократ, говоривший мне, что хотя и нельзя отрицать злоупотреблений и насилий Муравьёва относительно народа, но что Муравьёву можно всё простить за то, что он "революционер", — этот Бакунин был приятель Муравьёва и Корсакова (преемник Муравьёва) и печатал в защиту Муравьёва статьи в "Колоколе"» (Завалишин, «Записки декабриста»)...
Интересно, что пишет Завалишин о присоединении Амура: «Договор этот (Айгунский трактат), как известно, не только не был ратифицирован китайским правительством, но даже заключавший его уполномоченный был приговорён к смертной казни. Поэтому без взятия Пекина англичанами и французами в 1860г. договор этот не имел бы никаких последствий. Но Муравьёв вовсе и не заботился о действительных последствиях. Ему только нужно было во что бы то ни стало предупредить хоть несколькими днями Путятина, заключавшего настоящий (Тянь-Дзинский) трактат, и уверить, что именно сделке в Айгуне обязана Россия приобретением Амура, и успеть получить за это награду».

Чем же Муравьёв в глазах Б. выказал право называться «революционером»? У него, дескать, была программа по реформам в России, в которую входило следующее:
освобождение крестьян с землёю (с их наделами, об экспроприации помещиков, об отмене выкупа — ни слова), гласный суд с присяжными, народное образование (начальная школа), неясное «народное самоуправление» (видимо, волостное). Это даже не буржуазная, а умеренно-дворянская программа. Либеральное крыло дворянства шло тогда в России куда дальше. Характерно, что в «программе» Муравьёва нет даже отмены телесных наказаний. При всей своей любви к секомым, Муравьёв пускал в ход розги без всяких церемоний.

Сибирский период жизни Б. совершенно бесславен, а его тогдашние публикации в «Колоколе» все проникнуты буржуазностью и колонизаторством, оправдывающими «амурские подвиги» Муравьёва, у которого в 1856 за один только поход из Николаевская в Забайкалье от голода, холода и болезней погибло около 300 человек (на такие факты Б. аппелирует к числу погибших англичан в Афганистане в ходе их колониальных походов там в то же время).
Возможно, что наш герой добивался таким образом доверия к себе официальных властей, стремясь обеспечить себе свободу передвижения по Сибири, а затем и побег.
Но, с одной стороны письма его Герцену того периода вполне искренны, а с другой — уж слишком это тогда недостойный метод...

Покуда Б. находится в Сибири, мать его неоднократно подаёт прошения о разрешении ему вернуться в Россию, так же за него хлопочет Муравьёв, но всё безрезультатно. 2 июля 1861г. Б. с открытым предписанием иркутского губернатора прибыл в г. Николаевск в устье Амура, оттуда он под деловым предлогом попадает сначала в де-Кастри, потом на клиппер «Стрелок», откуда на буксируемое им купеческое судно «Викерс».
15 декабря 1861г., сделав за полгода 30 тыс. вёрст, Б. прибыл в Лондон. Так прошли 12 с половиной лет его жизни, времени самого её расцвета (35-47 лет) — 12 с половиной лет тюрем и ссылок.

Редактировано: 2008-01-20 21:00:57
Прочтений на форуме: 97675 
 

Сообщения в этом потоке:

Жизнь Бакунина с юных лет и до побега из Сибири (34988) - Jes - (727 b) - 2008-01-20 00:01:22
· Пленение, тюрьма, Сибирь и побег. (97675) - Jes - (12027 b) - 2008-01-20 00:30:28
· Бакунин в революции 1848-1849 гг. (30922) - Jes - (22289 b) - 2008-01-20 00:26:42
· Бакунин и Маркс. Жизнь в Париже. Клевета царского правительства. (25712) - Jes - (11358 b) - 2008-01-20 00:25:11
· Лишение Бакунина дворянского достоинства (23118) - Jes - (7261 b) - 2008-01-20 00:11:52
· Молодость Бакунина (21479) - Jes - (12452 b) - 2008-01-20 00:07:25

Все форумы: 
На этом сайте нет места для вашей рекламы.


Зарегистрироваться
Почта:
Пароль:
Забыли пароль?