сегодня: 17-11-2018
сообщений на этом форуме: 87
авторские разделы
все форумы
Информационные системы

Автор: maxotkin · книжка maxotkin  
Отправлено: 2007-10-20 16:52:06  · найти в дереве · 

Преодоление Капитала: Гл. IV. Свободный эквивалентный трудообмен

Разделение труда развивается с древнейших времен. Вместе с ним в процессе общественного воспроизводства развивается и соединение разделенного труда. Это его соединение обеспечивается обменом. Так, труд пахаря, гончара и рыбака мог разделиться лишь потому, что, обмениваясь продуктами труда, все они ели и хлеб, и рыбу, и пользовались посудой. Не будь обмена результатами труда, не было бы и его разделения. По сути дела, так или иначе, обмениваясь результатами труда, люди обмениваются трудом в различных его формах. Труд рыбака в форме рыбы обменивается на труд гончара в форме кувшина и т.п. Причем, чтобы соединять разделенный труд, этот обмен не обязательно должен быть эквивалентным.

Самый древний и благополучно сохраняющийся по сей день трудообмен – в семье, как раз неэквивалентен. Каждый в ней делает то, что ему по силам и отведено обычаем, чего от него ждут другие. Дети, принимая участие в семейном труде, поначалу, естественно, больше получают, чем дают. Позже они возвращают полученное ими от родителей, но не столько им, сколько уже своим детям. И все же этот растянутый во времени и заведомо неэквивалентный трудообмен играет свою роль в общей связи совокупного общественного труда.

Большое влияние на обмен оказывает государство. Это влияние может быть прямым и непосредственным, когда государство выступает как один из главных, если не главный, производитель и участник обмена. Или же оно опосредствовано всевозможными инструментами косвенного воздействия на производство и обмен: налогами, пошлинами, регулированием тарифов, законодательными преференциями или препонами.

Важную роль в общественном трудообмене, как форме связи разделенного общественного труда может играть и играет рыночный обмен, свободный в той мере, в какой он эквивалентен (а не наоборот, как утверждают либералы). Это к неэквивалентному обмену надо принуждать того, кто в нем теряет, а в эквивалентном равно заинтересованы обе стороны. Речь здесь идет не о той мифической «невидимой руке рынка», которая, согласно либеральной утопии, сама во всем наведет порядок, если ей не мешать. Речь о том, что чем эквивалентнее общественный трудообмен, чем в меньшей степени в каждом его акте труд односторонне перетекает от одного его участника к другому, тем в меньшей мере для восстановления нарушаемого равновесия необходимо принудительное обратное перераспределение, осуществляемое государством через налоги, дотации и т.п. И тем меньше почвы для всевозможных злоупотреблений.

Эквивалентный обмен результатами труда как форма общественной связи и момент пропорционального распределения совокупного общественного труда между различными отраслями и между людьми предполагает адекватное выражение общественно необходимых затрат труда в ценах продуктов.
Для советской экономики ценообразование всегда являлось одним из самых больных вопросов. Как писал в 1964 году один из крупнейших советских экономистов С.Г.Струмилин, проблема ценообразования – «это одна из тех проблем, в которых мы больше всего путали в течение многих лет, создали множество разных „концепций“ далеких и от марксистской теории и от хозяйственной практики»[134].

На ценообразовании негативно отражалась нехватка отдельных товаров, стремление предприятий под любым предлогом повысить цену на свою продукцию, громоздкая и длительная процедура утверждения цен и их пересмотра и т.п.

Все это так. Но в основе несоответствия цен затратам труда лежало то, что они определялись вовсе не трудом, а исходя из «средней по стране (или по району ценообразования) себестоимости, выражающей общественно нормальные издержки производства и (из. – А.М.) нормативной прибыли»[135].

Иными словами, советское плановое ценообразование ориентировалось не на объективные трудовые стоимости продуктов, а на издержки производства, то есть практически опиралось не на трудовую теорию стоимости К.Маркса, а на восходящую к Ж.Б.Сэю, Т.Мальтусу и др. теорию издержек производства, в которые включают стоимость израсходованных средств производства и заработную плату. По этой теории прибавочный труд и создаваемая им прибавочная стоимость (прибыль) выводится за пределы рассмотрения и затем включается в цену производства уже как не имеющий отношения к труду работников результат активности нанимателя. Точно так же советские экономисты исключали прибыль из «себестоимости», означающей те же издержки производства.

По поводу исключения прибыли из себестоимости уместно привести выдержку из относящегося к началу 1964 года письма С.Г.Струмилина Л.М.Чистову: «Себестоимость (у Вас. – А.М.) включает лишь v, то есть оплаченный труд, а не m + v, то есть весь вновь воплощенный живой труд. И подсчитывая в себестоимости живой и овеществленный труд в сумме c + v, Вы, в сущности, складываете нечто вроде метров с аршинами или килограммов с фунтами. Такая операция не может обеспечить надежных результатов. Не так ли?»136. Чтобы результат все же получался, при ценообразовании, прибыль, удаленная из себестоимости, прибавлялась к ней.

Кажется странным, что прибыль – форма распределения – относится к необходимым условиям производства. На первый взгляд, производство способно приносить прибыль, однако сама прибыль не является чем–то непременным, обязательным для производства. Но это только так кажется. На самом деле она для производства именно необходима. Вопрос об исключении прибыли из издержек производства в свое время рассматривал К.Маркс, заметивший связи с ним: «Это вместе с тем показывает, как обстоит дело с различием между формами производства и формами распределения. Прибыль, форма распределения, является здесь вместе с тем формой производства, условием производства, необходимым составным элементом процесса производства sub alia specie (под другим углом зрения. – А.М.)»[137].

Как форма распределения прибыль с повышением производительности труда возрастает. Ее возрастание как формы производства обеспечивает накопления для новых капиталовложений.

Но повышение производительности труда, то есть снижение затрат прошлого и живого труда, по словам С.Г.Струмилина, «снижает новую стоимость той же продукции на всю сумму достигнутой экономии. А это допускает либо соответствующее снижение цен, либо, при сохранении цен неизменными, повышается доля накоплений в цене продукта (выделено мной. – А.М.), но обесценивается сама валюта, в которой ведется счет»[138]. Приведенные слова не содержат в себе какого–то открытия. Эта истина – давно не новость. Вместе с тем, она не так уж и очевидна. Поэтому рассмотрим для наглядности следующий схематичный пример.

I. Предположим вначале, что работники какого–то предприятия за 500 часов рабочего времени производят 1000 единиц продукции по цене 150 руб. за единицу, то есть общей стоимостью 150 тыс. руб. Из них, допустим, 100 тыс. руб. приходится на стоимость потребленных средств производства, а 50 тыс. руб. – на стоимость вновь созданную трудом работников, из которых 20 тыс. руб. составляет стоимость необходимого продукта и 30 тыс. руб. стоимость прибавочного продукта (в цене единицы продукции – соответственно 100; 20 и 30 руб., или 66,7; 13,3 и 20%).

500 часов рабочего времени воплотились в 50 тыс. рублей вновь созданной этим трудом стоимости продукции.

1 час = 100 рублям или 1 руб. = 0,01 часа.

Участие cтоимости использованных средств производства (c),
заработной платы (v) и прибыли (m) в образовании цены продукта


II. Предположим теперь, что на этом предприятии производительность труда росла средними для общества темпами и через некоторое время за счет экономии живого труда она возросла в 2 раза.
Теперь за те же 500 рабочих часов те же работники производят не 1000, а 2000 единиц продукции и реализуют ее по прежней цене (150 руб. за единицу). Общая стоимость продукции составляет уже 300 тыс. руб. Из них на стоимость потребленных средств производства приходится 200 тыс. руб. (2000 ед. *100 руб.), а на вновь созданную стоимость – 100 тыс. руб. (300 тыс. руб. – 200 тыс. руб.).

Значит теперь 500 часов рабочего времени воплотились в 100 тыс. руб. стоимости продукции.

1 час = 200-м рублям или 1 руб. = 0,005 часа.

Трудовое содержание денежной единицы снизилось пропорционально росту производительности общественного труда. Если бы мы учитывали и экономию прошлого труда, результат был бы тот же – сегодняшний прошлый труд на одном предприятии – это вчерашний живой труд – на другом.

То же самое произойдет, если в два раза возрастет не производительность труда при стабильной цене, а цена продукции при прежней производительности труда.

Предположим, что за время, отделяющее наш случай I от случая II, не изменилась не только цена, но и заработная плата работников предприятия, и стоимость необходимого продукта по–прежнему равна 20 тыс. руб. Тогда на стоимость прибавочного продукта будет приходиться 80 тыс. руб. (100 тыс. – 20 тыс.). Соответственно, в цене единицы продукции на стоимость потребленных средств производства будет приходиться 100 руб., на стоимость, созданную необходимым трудом, – 10 руб. (20 тыс. руб. : 2000 ед.), а на стоимость, созданную прибавочным трудом, – 40 руб. (80 тыс. руб. : 2000 ед.) вместо прежних 30 руб. (в процентах, соответственно – 66,7; 6,7 и 26,6%). «Доля накоплений в цене продукта» возросла.

III. Если предположить, что заработная плата возрастает пропорционально росту производительности труда, тогда «доля накоплений в цене продукта» не изменится.

В действительности заработная плата в обществе растет, но в условиях системы наемного труда она растет медленнее производительности труда, поэтому «доля накоплений» в цене все же повышается, хотя и в меньшей степени, чем это имело бы место при неизменной заработной плате. Но как накопления могли стать долей цены?

Мысль движется в понятиях, понятие – и инструмент, и строительный материал познания, поэтому когда какое–то существенное понятие еще отсутствует в языке или уже потеряно им, мысль не может выразить себя адекватно. Она вынуждена пробиваться к истине окольными путями и не всегда достигает понимания сути предмета, а если и достигает, то не может донести его до других.

Говоря о «доле накоплений в цене продукта» С.Г.Струмилин в действительности имел в виду долю прибавочной стоимости, в которой выразился прибавочный труд и которая существует в прибавочном продукте и идет на накопления в виде прибыли. Никаких «накоплений» в стоимости продукции в действительности нет, в ней представлены стоимость потребленных средств производства, стоимость рабочей силы и прибавочная стоимость. Так по К.Марксу и на самом деле.

Но понимание того, что капитал и капиталист – не одно и то же, что капитал может существовать и без капиталистов, что само стоимостное накопление посредством производства и обращения – суть процесс капитала, даже если осуществляется не частным лицом, а государством, – это понимание было не то, чтобы утрачено, оно было просто удалено из рассмотрения применительно к социалистическому (вернее, переходному) обществу, а понятия стоимости рабочей силы и прибавочной стоимости исключены из политэкономии социализма. Вместе с этим была утрачена и возможность понимания и адекватного выражения сути происходящего и вся эта наука производила отталкивающее впечатление чего–то искусственного, вымученного; впечатление нанизанного друг на друга и взаимопроникающего вранья. А ведь ее принуждали учить всех, без исключения, студентов страны, то есть всех ее будущих специалистов и руководителей, всю так называемую творческую интеллигенцию. Легко оценить то разрушительное идеологическое воздействие, которое такого рода наука оказывала на всякого, кто с нею соприкасался. Не зря И.В.Сталин, не располагая адекватной теорией существующего строя и понимая ущербность такой науки, опасался публиковать учебник политэкономии социализма, оттягивая это дело, сколько мог. В конечном счете, он был напечатан уже после смерти Сталина, в 1954 году[139].

При сохранении отношения найма рабочей силы развитие общественного производства возможно только с помощью накоплений за счет прибыли предприятий. При плановом ценообразовании необходимость этих накоплений и сами будущие накопления получали идеальное выражение в цене продукта до того, как прибавочная стоимость действительно воплотилась в его стоимости. Уже в этом кроется возможность отрыва идеальной стоимости совокупного общественного продукта в сумме плановых цен от действительной стоимости этого продукта, как совокупных общественных затрат рабочего времени.

В таких условиях, чем больше стремление к развитию производства, для которого необходимы накопления за счет прибыли, тем полнее реализуется эта возможность, и тем сильнее цены отрываются от трудовой стоимости продукта.
На рассмотренном выше примере мы видели, что при неизменной цене повышение производительности труда в два раза вдвое обесценило денежную единицу, как меру труда. К точно такому же результату привело и повышение вдвое цены продукции при неизменном уровне производительности труда.

IV. Если в нашем примере повышение производительности труда в 2 раза дополнится повышением всех цен в 1,5 раза, и единица продукции будет стоить 225 руб. (150 руб. * 1,5), общая стоимость продукции составит 450 тыс. руб. (2000 ед. * 225 руб.). Из них на возросшую со всеми ценами в полтора раза стоимость потребленных средств производства придется 300 тыс. руб. (2000 ед. * 150 руб.), а на вновь созданную стоимость – 150 тыс. руб. (450 тыс. – 300 тыс.).

Значит, теперь 500 часов рабочего времени воплотились в 150 тыс. руб. стоимости продукции.

1 час = 300 руб.
или 1 руб. = 0,003 часа.

Рубль обесценился в 3 раза (0,01 : 0,003 = 3). Эффекты от повышения общественной производительности труда и общего повышения уровня цен перемножились (2 * 1,5 = 3).

Посмотрим теперь, что произошло с долей прибыли в цене продукта.

В том случае, если, несмотря на общий рост цен, цена рабочей силы, то есть заработная плата работников нашего предполагаемого среднеобщественного предприятия не изменилась, стоимость необходимого продукта, как и вначале, равна 20 тыс. руб. Тогда из вновь созданной стоимости продукта на стоимость прибавочного продукта будет приходиться 130 тыс. руб. (150 тыс. – 20 тыс.). Соответственно, в цене единицы продукции на стоимость потребленных средств производства будет приходиться 150 руб., на стоимость рабочей силы – 10 руб. (20 тыс. руб. : 2000 ед.), а на прибавочную стоимость – 65 руб. (130 тыс. руб. : 2000 ед.) В процентах «участие» c, v и m в цене составит 66,7; 4,4 и 26,6%.

V. Если цена рабочей силы будет возрастать теми же темпами, что и цены на все другие товары, то есть заработная плата работников увеличится в 1,5 раза, стоимость необходимого продукта составит30 тыс. руб., а стоимость прибавочного продукта – 120 тыс. руб. (150 тыс. – 30 тыс.). Соответственно, в цене единицы продукции на стоимость потребленных средств производства будет по–прежнему приходиться 150 руб., на стоимость рабочей силы – 15 руб. (30 тыс. руб. : 2000 ед.), а на прибавочную стоимость – 60 руб. (120 тыс. руб. : 2000 ед.) – в процентах – 66,7; 6,7 и 26,6%. И в этом случае, точно так же, как и при росте заработной платы, пропорционально росту производительности труда повышение цены нисколько не повысило «долю накоплений» в цене продукта. (случай III).

Возрастание «доли накоплений» от повышения цен на продукцию возможно только в том случае, если эти цены растут быстрее цены рабочей силы, то есть заработной платы.

По словам С.Г.Струмилина «даже в условиях мирной экономики в СССР с 1928 по 1940 г., когда мы стремились снижать наши цены, они возросли самотеком за 12 лет более, чем в 6 раз, а с 1913 г. раз в 13»[140].

В 1963 году С.Г.Струмилин писал: «Производительность труда за 1950–1960 гг. поднялась в 2,05 раза, значит стоимость товаров должна бы упасть больше, чем вдвое – до 49% уровня 1950 г., а по розничным ценам она упала только до 71% этого уровня. Говоря иначе, цены превысили стоимость за 10 лет на 45% (22 : 49 = 0,45), что соответствует обесценению валюты по стоимости до 4% в год»[141].

К 1971 году относятся его слова о том, что «отклонения цен от стоимости в интересах повышения прибыли вполне закономерно завершилось огульным их повышением с неизбежным падением рубля и всеми другими эффектами денежной инфляции <…> И если все же находятся коммунисты, – писал Струмилин, – которые рекомендуют существенные отклонения цен от стоимости в целях оптимизации потребления и общих планов производства и распределения, то в этом кроется изрядное недоразумение <…> Никакая наука не мыслится без твердых измерителей изучаемых явлений. И липовым становится любой план и хозрасчет в рублях неизвестной стоимости. Такова вкратце моя концепция»[142].

Стабилизация цен, как мы видели, не предотвращает обесценивания денег, а обесценивание денег, несмотря на все находящиеся в руках государства отводные каналы, – это прямой путь к общему росту цен.

Рост производительности труда при сохранении экономической формы прибыли как формы производства и распределения определяет прямо противоположные тенденции движения объективных трудовых стоимостей продуктов как затрат общественного труда, с одной стороны, и этих же стоимостей, выраженных в рублях, с другой.

Трудовые стоимости продуктов понижаются и это ведет к повышению их стоимостей в рублях.

Проходящий через ценообразование конфликт этих двух противоположно направленных тенденций – это в действительности не что иное, как конфликт между развитием общественных производительных сил и неразвитостью общественных производственных отношений, между развитием производства и сохранением отношения найма рабочей силы. Это внутренний конфликт отношения найма (необходимого и прибавочного труда) в общественном масштабе.

Прямым следствием его проявления не только в ценообразовании, где он нагляднее всего, но и во всех сферах материального и духовного общественного воспроизводства становится замедление развития производительных сил, распыление и гибель значительной части материальных, интеллектуальных и моральных ресурсов общества. Даже при плановом ведении народного хозяйства, в отсутствие нынешнего повального разворовывания.
Независимо от воли отдельных людей и вопреки их воле отношение необходимого и прибавочного труда в его специфически капиталистической форме (отношение найма) господствует над людьми как слепая стихия их собственных общественных отношений. Пока оно воспринимается как некая изначальная данность, пока его суть остается непонятой – это неизбежно. Задача состоит в том, чтобы понять это отношение как преодолимое, а поняв, – устранить из жизни общества, заменить его отношением пропорционального разделения труда (отношением оплаты по труду и вычетов труда в общественные фонды).

Стабилизировать нужно не цены, а рубль. «Что действительно важно,– говорил в ноябре 1922 года В.И.Ленин, – это вопрос о стабилизации рубля <…> Удастся нам на продолжительный срок, а впоследствии навсегда стабилизировать рубль – значит мы выиграли <…> Тогда мы сможем наше хозяйство поставить на твердую почву и на твердой почве дальше развивать»[143].

Стабилизировать рубль, то есть обеспечить неизменность количества общественного труда, представленного каждой денежной единицей, можно только при понижении цен продуктов пропорционально росту производительности труда и снижению их объективных трудовых стоимостей (таблица, случай VI).

При этом экономические формы необходимого и прибавочного труда лишаются своего качественного определения. Они превращаются в экономические формы пропорционального производства и распределения – в оплату по труду и вычеты труда в общественные фонды. А поскольку в стоимости продукта представлен не индивидуальный труд отдельных работников, а их коллективный труд в его непосредственном единстве, отношение деления этого труда на две части с самого начала носит коллективный характер. И вычеты труда в общественные фонды, и оплата по труду с самого начала даны как коллективные вычеты труда в общественные фонды и коллективная оплата по труду.

Отношение найма разобщает и ограничивает труд, ведет к потерям рабочего времени, обесцениванию денег и росту цен. И, напротив, именно поступательное снижение цен по мере роста производительности труда составляет условие, при котором производственное отношение пропорционального распределения труда в полной мере высвобождает созидательную силу коллективного, непосредственно общественного труда каждого работника.

В системе наемного труда движение цен опосредствует перераспределение капитала и, вслед за ним, – совокупного общественного труда. Отношение пропорционального разделения оставляет за ценами лишь функцию внешнего выражения общественно необходимых затрат рабочего времени для обеспечения эквивалентности обмена продуктов труда.

С.Г.Струмилин видел путь к разрешению противоречия между стоимостью и ценой в регулярном пересмотре цен в сторону понижения и при этом считал, что «директивы о предстоящем движении цен вовсе нет нужды спускать из центра по всему многотысячному ассортименту планируемой продукции. Необходимо предуказать их лишь по важнейшим, наиболее весомым продуктам каждой отрасли, возложив снижение на этой опорной базе прочих цен уже на местные силы»[144].

Часто можно услышать: цены на горючее, комбайны, удобрения и т.д. завышены, а цены на сельскохозяйственную продукцию занижены. И это, несомненно, так. Диспропорции наглядны, вопиющи и их никто не оспаривает. Но насколько завышены или занижены цены? Каковы те цены, которые обеспечат эквивалентный обмен, каковы объективные стоимости продуктов, отражающие средние затраты труда на их производство? Возможно ли, в принципе, их определение, и как к нему подступиться?

Для этого констатируем, прежде всего, что объективная трудовая стоимость (объективная трудоемкость) продукта, складывается из двух величин: средних в обществе затрат непосредственного, живого труда на его изготовление и средних затрат прошлого труда, ранее воплотившегося в использованных средствах производства. Следовательно, чтобы выяснить трудовую стоимость надо определить эти средние затраты труда и сложить их. Решение, казалось бы, очевидное.

Но советским экономистам и в воображении трудно было выбраться из экономических форм отношения найма. Поэтому они думали и поступали не так, и при первоначальном определении цен исходили не из средних затрат труда, а, так же, как и их буржуазные коллеги, – из денежных издержек и цены производства. Для этого стоимость израсходованных средств производства в действующих ценах складывали с зарплатой и с нормой прибыли, то есть с ценой рабочей силы и ценой денег, как капитала.

Теоретически признавая, что основу всего материального общественного обмена составляет трудообмен, на практике при планировании производства на каждом из предприятий общества одни цены определяли другими ценами безотносительно к затратам общественного труда. Каким–то образом примиряя это противоречие в своем сознании, экономисты, разумеется, не устраняли его из действительности.

Но вернемся к определению объективных трудовых стоимостей продуктов. При этом мысленно отвлечемся от сегодняшней экономики «большой трубы». Эта экономика преступна и в любом случае будущего не имеет. Будем исходить из того, что Россия, благодаря нашим великим предкам, – страна самодостаточная. Она одна из немногих в мире может удовлетворять все или прочти все свои потребности своими силами, за счет развития своего собственного хозяйства. Соответственно, процесс определения цен может и должен рассматриваться в России как внутринациональный, для которого спекулятивные перипетии на мировых биржах, глобальные махинации Сороса и все так называемое мировое разделение труда, то есть ускоренное проедание ресурсов планеты меньшей и не лучшей частью человечества, значения не имеют. Для этого, конечно, национальные интересы России, прежде всего на своей территории, должны быть надежно защищены[145].

Итак, какова действительная цена, к примеру, пары женских сапог? Не самых лучших и не самых худших, обычных. Средних, ходовых размеров.
На фабрике, где их шьют, что–то затратили на сырье, материалы, оборудование и т.п. В этих затратах выразился в рублях прошлый труд общества. Точно так же обстоит дело и на других российских фабриках, шьющих женские сапоги.

Можно ли подсчитать эти затраты в среднем на одну пару? При желании – несомненно. Статистическая служба, средства связи, вычислительная техника – все необходимое для этого у нас есть. Причем не обязательно считать на всех предприятиях общества. Достаточно учесть эти затраты на нескольких предприятиях в разных регионах страны.

Это будут средние затраты прошлого труда. Дальше. Можно ли так же подсчитать, сколько на эту пару сапог расходуется в среднем живого труда всех работников фабрики – от директора до вахтера? Разумеется, труд директора, станочника и вахтера – разного качества, но в трудовой стоимости продукта качественные различия их труда стираются. В ней он – не труд Петра Ивановича или Ивана Петровича, а их общий труд, общее рабочее время всех работников коллектива. А после усреднения по предприятиям общества он – уже не труд того или иного коллектива, а часть совокупного общественного труда.

Можно ли теперь выразить эти средние затраты общественного рабочего времени в рублях? Почему же нет? Если нам известно совокупное рабочее время всего общества за год и та вновь созданная стоимость, в которой выразился этот труд (национальный доход), что нам мешает узнать, какое количество труда в среднем выражает в общественном обмене каждый рубль? А затем с помощью этого трудового эквивалента рубля – перевести в рубли средние затраты живого общественного труда на шитье той же пары сапог?

После этого остается только сложить их со средними затратами на средства производства и к этой сумме добавить затраты труда на реализацию продукта, его доведение до потребителя. В результате мы получим выраженную в рублях объективную, общественную трудовую стоимость продукта, на которую могут ориентироваться и производители, и потребители.

Для тех и других эти объективные трудовые стоимости могут и не быть обязательными, директивными ценами, как это имело место
в советской экономике. Вполне достаточно, если они будут существовать как всего лишь объективные ценовые ориентиры, от которых возможны свободные отклонения. Но именно потому, что они объективны, производителям не считаться с ними будет нельзя. Себе же выйдет дороже.

Никаких принципиальных сложностей не просматривается и в механизме регулярного информирования общества об объективных ценовых ориентирах на два–три десятка основных, наиболее массовых продуктов, услуг, тарифов. В принципе, такое информирование может сейчас вестись непрерывно, в режиме реального времени, а при необходимости – и индивидуально для каждого, кто того пожелает. Все технические предпосылки налицо. Дело – за социальными.

С развитием общественного производства объективные трудовые стоимости продуктов меняются, Когда они будут известны, вместе с ними будут меняться и средние цены. Поэтому рост производительности труда, который понижает объективные трудовые стоимости продуктов, будет вести и к соответствующему понижению средних цен. Взамен нынешнего абсурдного роста цен при снижении средних затрат труда на единицу продукции.

Конечно, произойдет это не сразу, как не сразу станут вполне объективными и ценовые ориентиры. Какое–то время их неизбежно будут отклонять в сторону завышения или занижения существующие диспропорциональные цены на средства производства. Но по мере «разбавления» этих отклонений адекватными измерениями непосредственного труда, они будут сходить на нет. Постепенно будут меняться и средние цены. Поначалу лишь замедлится общий их рост, затем они на некоторое время стабилизируются и только после этого станут понижаться.

Не инфляция, галопирующая или умеренная, не стихийный рост цен, а их общее понижение, основанное на знании обществом объективных трудовых стоимостей и свободном эквивалентном трудообмене, обеспечит гибкую и прочную связность всего совокупного общественного труда, устранит ценовые и вытекающие из них производственные и иные диспропорции и обусловленные ими потери труда.

Свободный трудообмен, разумеется, не исключает возможности, а в отраслях так называемой естественной монополии, и неизбежности целенаправленного регулирования цен. Принципиально важно, чтобы их изменения, как и для продукции других отраслей, были пропорциональны движению объективных трудовых стоимостей продуктов.

Могут возразить: но практика ценообразования такого не знает! Этого еще никогда и нигде в мире не было! Ну и что из того? И первый топор не сам собой появился! И Гагарин в космос не случайно полетел! Потребность рождает возможности. И если свободный эквивалентный трудообмен как одна из сторон пропорционального общественного воспроизводства необходим для спасения нашей экономики, страны и народа – а это действительно так – то такой трудообмен у нас будет реализован.

Редактировано: –
Прочтений на форуме: 32175 
 

Сообщения в этом потоке:

Преодоление Капитала: К Теории Пропорционального Разделения Труда (57192) - maxotkin - (8107 b) - 2007-10-20 17:14:39
· Преодоление Капитала: Гл. I. Разделение труда на необходимый и прибавочный (50385) - maxotkin - (5147 b) - 2007-10-20 17:12:36
· Преодоление Капитала: Гл. I. Пропорциональное разделение труда (58091) - maxotkin - (39493 b) - 2007-10-20 17:11:07
· Преодоление Капитала: Гл. I. Внешнее тождество двух отношений (46065) - maxotkin - (4474 b) - 2007-10-20 17:07:31
· Преодоление Капитала: Гл. I. Взгляд Карла Маркса на необходимый и прибавочный труд (51479) - maxotkin - (9880 b) - 2007-10-20 17:05:54
· Преодоление Капитала: Гл. I. Противоположность двух отношений (28021) - maxotkin - (5960 b) - 2007-10-20 17:04:31
· Преодоление Капитала: Гл. II. Русская община, Карл Маркс и марксисты (31081) - maxotkin - (26160 b) - 2007-10-20 17:03:28
· Преодоление Капитала: Гл. II. «Область туманного» (23051) - maxotkin - (6161 b) - 2007-10-20 17:02:16
· Преодоление Капитала: Гл. II. К.Маркс, Советы, фабзавкомы (26780) - maxotkin - (7953 b) - 2007-10-20 17:00:51
· Преодоление Капитала: Гл. II. В плену незавершенного перехода (29089) - maxotkin - (8512 b) - 2007-10-20 16:59:28
· Преодоление Капитала: Гл. III. Оплата по труду (20131) - maxotkin - (2682 b) - 2007-10-20 16:58:14
· Преодоление Капитала: Гл. III. Равная оплата по равному труду (24688) - maxotkin - (4807 b) - 2007-10-20 16:57:13
· Преодоление Капитала: Гл. III. Коллективная оплата по труду (25621) - maxotkin - (6010 b) - 2007-10-20 16:55:22
· Преодоление Капитала: Гл. III. Стоимостная форма коллективной оплаты по труду (32931) - maxotkin - (4535 b) - 2007-10-20 16:54:18
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Свободный эквивалентный трудообмен (32175) - maxotkin - (28760 b) - 2007-10-20 16:52:06
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Взаимосвязь коллективного производства и потребления в их движении (23849) - maxotkin - (11381 b) - 2007-10-20 16:48:09
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Стабильный трудовой рубль (29396) - maxotkin - (7615 b) - 2007-10-20 16:46:37
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Структура и планирование пропорционального производства (27070) - maxotkin - (16184 b) - 2007-10-20 16:43:41
· Преодоление Капитала: Гл. V. Разложение государственной монополии (28234) - maxotkin - (11686 b) - 2007-10-20 16:41:04
· Преодоление Капитала: Гл. V. Групповая частная собственность (29200) - maxotkin - (6503 b) - 2007-10-20 16:30:37
· Преодоление Капитала: Гл. V. Общественная собственность (29869) - maxotkin - (13877 b) - 2007-10-20 16:29:35
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Система коллективного снабжения (24268) - maxotkin - (6451 b) - 2007-10-20 16:26:39
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Коллективная организация труда (33237) - maxotkin - (10835 b) - 2007-10-20 16:23:36
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Преодоление найма и капитала (23110) - maxotkin - (5317 b) - 2007-10-20 16:20:51
· Преодоление Капитала: Гл. VI. С.Федоров как олицетворение нынешней смуты и выхода из нее (38037) - maxotkin - (9783 b) - 2007-10-20 16:19:45
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Модель М.Чартаева (33884) - maxotkin - (20979 b) - 2007-10-20 16:16:17
· Преодоление Капитала: Заключение (28875) - maxotkin - (2928 b) - 2007-10-20 16:06:01
· Преодоление Капитала: Литература (28237) - maxotkin - (18409 b) - 2007-10-20 16:03:29

Все форумы: 
На этом сайте нет места для вашей рекламы.


Зарегистрироваться
Почта:
Пароль:
Забыли пароль?