сегодня: 17-11-2018
сообщений на этом форуме: 87
авторские разделы
все форумы
Информационные системы

Автор: maxotkin · книжка maxotkin  
Отправлено: 2007-10-20 17:11:07  · найти в дереве · 

Преодоление Капитала: Гл. I. Пропорциональное разделение труда

Иначе обстоит дело с отношением пропорционального разделения труда, при котором его результат, а с ним и сам труд делится на две части во вполне определенной, заранее известной пропорции. Это тоже древнее отношение. Не менее давнее, чем отношение найма. Но в последние века и десятилетия оно было у нас потеснено, а затем и вытеснено отношением найма рабочей силы. Причем вытеснено настолько основательно, что в широких слоях народа и памяти о нем
не осталось. Речь идет о долевом участии работников в результатах труда. В исторически недавнем прошлом оно было характерно для русской артели.

Артель, как и сельская община, естественным продолжением которой и была артель, издревле составляли у нас основу народной жизни. В «Науке побеждать» А.В.Суворов писал о солдатских артелях в русской армии[10], а по В.И.Далю «артель» и «рота» – одно и то же слово (с перестановкой, как «рожь» и «аржаной»), происходящее от древнего «ротиться» – обетовать, клясться, присягать[11].

Становление артелей, как самоуправляющихся трудовых коллективов, происходило в нашей стране вместе с формированием русской цивилизации. По О.А.Платонову, первое летописное упоминание об артели относится к Х в.[12] В XII–XIII вв. в артели объединялись плотники и другие строительные работники, а также кузнецы, литейщики, кожевенники и другие. Артели были широко распространены на рыбных промыслах, лесозаготовках, на транспорте, в промышленности.

«В XVIII – н. XIX в., – пишет О.А.Платонов, – артельные формы труда широко применялись на заводах и фабриках, что явилось одной из главных причин бурного развития крупной железоделательной промышленности, которая уже с 1730-х обогнала Англию. К 1782 году выплавка чугуна на всех заводах России достигла 7,5–8 млн. пудов, то есть была значительно выше, чем в Англии, Швеции, Франции, Пруссии или Америке. Не мы ввозили железо из–за границы, а наоборот, Запад потреблял ежегодно до 4 млн. пудов русского железа. А это доказывает, что у нас железо производилось дешевле и лучшего качества. Хорошие результаты наблюдались и в других отраслях»[13].

Для заводских и фабричных, как и для других артелей, были свойственны самоуправление и распределение общего заработка по труду. Так, в договоре между артелью и администрацией Кувшиновского завода на Урале фиксировалось: «1) Артель обязуется содержать полный состав людей, необходимых для управления доменными печами; 2) содержать сторожей для охраны зданий и машин; 3) припасы получать из заводских запасов по установленной цене; 4) содержание всех машин и поправку их, равно и других заводских сооружений (железных дорог, ворот), принимает на свой счет, кроме капитальных исправлений; 5) инструменты, существующие в наличности, артель получает от завода, в случае же недостатка покупает на свой счет; 6) артель получает по истечении каждого месяца плату (далее идут установленные расценки) <…> Из заработка артели поверенный ее на основании рабочего журнала удовлетворяет рабочих платой в установленном размере, а остальные хранятся как запасный капитал, которыйделится по окончании всех расчетов пропорционально назначенным платам (выделено мной. – А.М.) за вычетом двух процентов в кассу горнозаводского товарищества»[14].

Не вникая пока в детали, обратим внимание на слово «пропорционально». Общий заработок распределялся артельщиками (их поверенным) пропорционально «платам», произведенным ранее «на основании рабочего журнала», то есть пропорционально труду каждого из них. Причем этому распределению предшествовал также пропорциональный (в два процента) вычет из артельного заработка в заводскую кассу.

Таким образом, весь доход артели, как разница между ее выручкой за продукцию и ее производственными затратами, делился пропорционально: на вычет в кассу горнозаводского товарищества (два процента) и долю артельщиков, которая в свою очередь распределялась ими между собой пропорционально их труду.

Что есть пропорция? Это математическое понятие, означающее соответствие величин в их движении. В данном случае – соответствие вычетов в заводскую кассу общим результатам труда артели и соответствие заработка каждого артельщика его труду, отраженному в рабочем журнале. Эта соответственность, гармоничность экономических взаимоотношений как между артелью и заводом, так и внутри самой артели и определяла силу и жизненность артелей.

Яркой иллюстрацией созидательных возможностей русской артели служит то, что в последнем десятилетии XIX века крестьянскими артелями была построена Транссибирская магистраль. С мостами через великие сибирские реки, с несколькими десятками тоннелей, в кратчайшие и для нашего времени сроки. При этом общая численность артельных работников не превышала 7–8 тысяч человек, и вооружены они были самыми элементарными орудиями труда (лопата, тачка, топор и т.п.). По словам В.Кожинова, на каждого человека, как на настоящего богатыря, пришелся целый километр пути. «Газеты мира писали о Транссибирской магистрали как о чуде, не имеющем аналогий в истории. Если перевести проблему на экономический язык, производительность труда на этом строительстве была ни с чем не сравнимой (учитывая отсутствие техники). Тайна здесь в том, что артель была уникальной формой трудовой и одновременно житейской демократии, где личные нравственные качества людей ценились не меньше, чем деловые»[15].

Для иллюстрации особенностей внутриартельных отношений приведу в качестве примера (с сохранением всех лексических особенностей) обстоятельный, яркий рассказ об артельном промысле рыбы на озере Ильмень, записанный в 1858 году известным этнографом, путешественником, публицистом П.И.Якушкиным.

«Самовар был поставлен. Леонтий Иванович (крестьянин, случайный попутчик П.И.Якушкина. – А.М.) между тем занимался чайком, не обращая никакого внимания на наш разговор (с хозяином харчевни. – А.М.) даже и тогда, когда до него речь коснулась. Я у него спросил, чем он занимается.

– Мы ловцы, – отвечал он. – Я просто езжу, а мой брат ват?маном. Меньшим ват?маном, – прибавил он, – в дв?йниках; а захоти, сам дв?йник наберет.

Я стал спрашивать у него об их промыслах.

– Про наши промыслы сказать, кроме хорошего, нечего; сами апостолы были рыбарями, по–нашему сказать, ловцами. Наши промыслы легкие, веселые, особливо зимой, гораздо хороши!

– А зимой у вас рыбу не так ловят, как летом? – спросил я, чтоб как–нибудь вызвать его на разговор.

– Зимний лов, само собою разумей, не летний, – начал Леонтий Иванович,
– зимой скопляются тридцать два человека, а летом в дв?йнике бывает всего–навсе только двадцать.

Я как самовидец мог поверить его рассказы в настоящее время только про зимний лов, потому и стал спрашивать: как они зимой рыбу ловят.

– Настоящие ловцы зимние, я говорю, в два невода ловят: это двойники, – начал рассказывать Леонтий Иванович, от времени до времени прихлебывая чаек, – вот соберется народ, человек двадцать ловцов или там тридцать, у кажинного ловца шестнадцать сажен сетей, а у кажинных двух ловцов есть по лошади с санями, со всею снастию, как запречь надлежит. Соберутся ловцы человек двадцать, а больше станут собирать до тридцати одного ловца. Наберутся скоро – на это дело охотников много у нас! Послей того скопятся да и спросят: „Кому быть ватаманом?“ Положат на кого: на Ивана ли Петрова, на Федора ли Васильева – все к тому Федору Васильеву и идут. А коли случится тут Федор Васильев, то тут же ему и объявятся, коли же нет его на ту пору с ними, идут к нему на дом. И выбирают они ватаманом ловца ловкого да знамого: надо кн?и (мотня, матка), снасти (веревки) в долг взять. Ловцы сети сами вяжут, а то и купить недорого: шестнадцать сажен сетей можно взять за десять целковых; ну а кнею всегда покупают в городе; за пару кней надо дать триста рублей ассигнациями, а дорога пенька – все сто целковых отдашь, да снасти целковых пятьдесят. Поэтому самому и выбирают ватамана знамого, чтоб ему все, что надо, в городе в долг дали. Приходят к нему на дом в избу… А тот Федор Васильев сидит, будто ничего и не знает. „Что вам надо, ребята? – скажет он, да скажет он так сурово. – Зачем пришли?“ А те ему в ответ: „Так и так: нас скопилось тридцать один человек с сетьми и лошадьми: будь нашим большим ват?маном!“ А коли нет тридцати одного ловца, то скажут: „Нас собралось двадцать там, что ль, человек, али двадцать пять, остальных сам набери. Будь нам ватаманом большим, без тебя нам ходить в двойниках не приходится“. Тот, по обычаю, сперва–наперво поломается: начнет говорить, что „у меня–де на то и разума не хватит, а без большого разума как я за такое дело возьмусь?“ Да это он только так разговоры разговаривает, поговорит и станет у них большим ватаманом. Тут большой ватаман спросит: „Кого же мы, ловцы, поставим малым ватаманом?“ Ну те и положат, к примеру сказать, хоть на тебя али там на меня, али еще на кого; тот тоже отговаривается, да только поменьше, да и гораздо поменьше, пойдет в малые ватаманы. Там больший ватаман скажет: „Кому рельщиком быть?“ Рельщик ватаману подручный, тоже большой человек <…> Выберут двух рельщиков, кажинному ватаману по рельщику и кажинному рельщику по пехарю, да еще четыре воротильщика, что ворот ворочают, а остальные просто ловцы <…>

Как только всех выберут, затопят (затеплят) Богу свечку, помолятся Богу, поцелуют образ – икону. Помолясь, ни один уже ловец не отойдет в другой двайник, не моги до поры до времени слова сказать! Помолясь Богу, и отстать нельзя: недаром Бога целовали! Помолясь Богу, сядут за стол, выпьют винца (вино это и обед большой ватаман покупает, а после с добычи вычитают). За стол посадят большого ватамана в передний угол, а малый ватаман угощает. <…> Вот и скажет большой ватаман: „Ну, ребята, собираться тогда–то, а пока надо невода, баламуты справить“. Все уже и слушают. Как прикажет ватаман, так и скопится к нему вся братия невода сшивать. Кажинный принесет с собою свою сеть шестнадцать сажен, сошьют в четыре крыла: по два больших крыла на невод. А большой ватаман, человек бывалый, выбирает (для начала лова. – А.М.) день легкий, гл?за, да и дурного дела боится <…> А назначают тот день у нас зимние ловцы, как только озеро станет, – продолжал Леонтий Иванович. – Все сходятся к большому ватаману, затопят свечку, выпьют винца, пообедают все тем же порядком, как прежде, и с того часу ватаман большой – полный хозяин, хоть до полусмерти убьет кого – никто до поры до времени не смей слова сказать. Пообедают и поедут на озеро. В этот день они только одну тоню и сделают: своего счастья попытать; да и рыбу ту не продают, сами съедят. После того уж ватаман скажет день, в который скопляться на настоящий лов. Соберутся и поедут. Закинут тоню, вынут. Большой ватаман, сказано, всему хозяин: вынут тоню – он и скажет мокряку, за сколько ее рыбакам (покупателям рыбы, приезжающим за ней на озеро. – А.М.) отдавать; мокряк и не смеет ее дешевле спустить.

– Мокряк кто такой? – спросил я моего рассказчика.

– А мокряк из них же бывает по очереди, – отвечал он. – Нынче один мокряк, завтра другой – все бывают, кроме ватаманов и рельщиков; для того, нельзя им у себя денег держать. Как скажет ватаман мокряку цену, тот дешевле не может продать, дороже – лучше для всей братии, дороже – продавай. А коли рыбаки ват?манской цены не дадут, мокряк ночь ночуй, не дадут на другой день – другую; на третий день только с озера можно рыбу свезти. Сам ватаман не может, оттого что… ну да это после. Вот как мокряк продаст рыбу, деньги возьмет у рыбаков и пойдет к братии на другую тоню. Другую тоню, если бывает, он же продает; сколько тонь закинут в тот день – во всех он мокряк и все деньги себе под сохран берет. Ватаман себе ни гроша не оставляет. Даром хоть отдавай всю, пока ватаманом – никто слова сказать не скажет, только денег брать не может.

– Да как же так? Ну он сойдется с каким–нибудь обманщиком, будет говорить, что даром отдает, а с него будет деньги брать? – спросил я.

– Этого на братии сделать нельзя, – убедительно сказал Леонтий Иванович, а почему этого на братии сделать нельзя – не стал он и разговаривать об таком, по его мнению, невозможном деле.

– Как скопится у ловцов много денег, большой ватаман и велит расправе быть. Скопятся. Большой ватаман сядет за стол, а ловцы стоят. Большой ватаман и скажет: „У тебя столько–то денег!“ А тот ловец, к которому те слова были, ему подаст деньги. Там у другого спросит, возьмет и тоже положит на стол. Оберет у всех, кто в мокряках был, и все деньги те на столе лежат. Ватаман при всех пересчитает деньги. Всех денег, к примеру, двести рублей; из этих денег за кнеи можно отложить сто, что ль, рублей, на церковь Божию столько–то, за прогулы (на угощения у большого ватамана. – А.М.) столько, на водку, если лов был хорош. И никто ему на то ни слова не скажет, хоть все деньги пропить велит! Отложив сколько надо, ватаман делит всем ловцам: на ловца с лошадью две части, а на пешего одну – и отдает те деньги кажинному ловцу сам в руки, и себе оставляет равную часть. Такие–то расправы бывают во всю зиму до четверга, пятницы или субботы на масленой. Тогда ватаман велит быть большой расправе. Большая расправа бывает такая же, как малая, только большой ватаман отсчитывает на той большой расправе деньги, коли остались, что до этого и не бывает, за кнеи, да за снасти, а на водку не откладывает, а после скажет: „Надо на церковь Божию отложить!“ Если хорош был в ту зиму лов – отложат больше, бывает рублей пятнадцать, а бывает, и по рублю, и те деньги отдают попу на святой неделе на церковь. И на то ему никто не говорит ни слова; разве какой из другого прихода так скажет: „Дай мне, ватаман, мою часть, не хочу я своей церкви обижать!“ Ватаман и отдает ему часть, а тот отнесет деньги эти в свою церковь, а спорить не смеет. Как только кончится расправа, ватаман встанет да и спросит: „Хотите ли, братцы, на тот год со мною рыбу ловить?“ Если он не хорошо им служил, всяк ему правду выскажет, разберут невод, всяк свою сеть, кнею, снасти продадут, деньги разделят и разойдутся. Коли ж все было ладно, ловцы ватамана поят водкой, а ватаман подносит всей братии <…> Кончится гульба, ватаман скажет: опять выезжать. Опять выедут на озеро и ловят, пока забереги пойдут, с тем же ватаманом, коли хорошо служил, а нет, так с новым, которому обещались на зиму. Пойдут забереги, и разойдутся до зимы, а зимой уже приходят к ватаману своему»[16].

На этом примере хорошо видно, что артельная организация труда ни в одной своей детали не случайна: технология и орудия труда, состав артели, распределение ролей, моральные обязательства и материальные отношения, обычаи и правила поведения для каждой ситуации – все отточено, выверено, многократно проверено опытом и определено, в чем благо и где правда – может быть, главное, что нужно русскому человеку для согласия с людьми и для мира с собой.

Артель была для крестьян не только источником заработка, но и органической частью всего традиционного строя крестьянской жизни. Артель соединяла, казалось, несоединимое – самостоятельность и предприимчивость каждого артельщика с коллективными усилиями, самое широкое самоуправление с жесткой дисциплиной и непререкаемым авторитетом руководителя, доверие к каждому и общий контроль. Артель не подавляла личность, но способствовала ее проявлению. По старинной пословице «Артели думой не владати», то есть «сколько голов, столько умов»[17]. Коллективный труд артельных работников оставался, вместе с тем, неотчужденным, индивидуальным трудом каждого из них. Что и естественно: артель, как и индивидуально–трудовое крестьянское хозяйство, была органичным проявлением крестьянской общины, в которой личное и общее начало не подавляли, а взаимодополняли друг друга, а в основе отношений между людьми было не противоборство интересов, а их согласование, достижение и поддержание единства действий не нивелированием, а напротив, наиболее полным выявлением и учетом различий.

Эта важнейшая сторона всей общинной крестьянской жизни была превосходно описана в знаменитых «Письмах из деревни» А.Н.Энгельгардта: «Я уже говорил в моих письмах, что мы, люди, не привыкшие к крестьянской речи, манере и способу выражения мыслей, мимике, присутствуя при каком–нибудь разделе земли или каком–нибудь расчете между крестьянами, никогда ничего не поймем. Слыша отрывочные, бессвязные восклицания, бесконечные споры с повторением одного какого–нибудь слова, слыша это галдение, по–видимому, бестолковой, кричащей, считающей или измеряющей толпы, подумаем, что тут и век не сочтутся, век не придут к какому–нибудь результату. Между тем подождите конца, и вы увидите, что раздел поля произведен математически точно – и мера, и качество почвы, и уклон поля, и расстояние до усадьбы, все принято в расчет, что счет сведен верно и, главное, каждый из присутствующих, заинтересованных в деле людей убежден в верности раздела или счета. Крик, шум, галдение не прекращаются до тех пор, пока есть хоть один сомневающийся»[18].

Конечно, бестолковым галдением этот сложный процесс выработки приемлемого для всех решения, процесс достижения единогласия выглядит лишь со стороны. В действительности воля к достижению единогласия по сложным вопросам, стремление и умение обеспечить справедливость по отношению ко всем, понимание «пользы и необходимости взаимных уступок»19 составляет величайшее преимущество русской общинной жизни, утраченное Западом с его односторонними индивидуальными правами и противоборством каждого против всех. Весь артельный уклад представляет собой конкретное практическое воплощение этих общинных принципов.

Моральные аспекты артельного труда учитывались и в уже цитированном договоре артели с Кувшиновским заводом: «<…> 10) каждый рабочий, член артели, обязывается служить делу честно и быть почтительным, вести себя добропорядочно, совестливо исполнять и в свое время оканчивать работу и вообще всеми средствами содействовать пользам завода; в случае каких–нибудь несправедливых и незаконных требований со стороны служащих по заводу обязывается сообщать через доверенного мастера или лично для должного разбирательства управителю завода...»[20]

Вместе с тем в условиях экономических взаимоотношений артели и завода таилась и слабость артели. Доход (начисляемый заработок) артели, как количественное выражение ее труда, зависел не только от собственно труда артельных работников (его продолжительности, интенсивности, добросовестности), но и от зафиксированных в договоре расценок за продукцию, и цен на сырье с заводских складов, точнее, от соотношения первых и вторых величин. А оно могло изменяться, причем заводу было выгодно, чтобы расценки за продукцию были занижены, а цены на сырье – завышены. Это позволяло меньше платить артели и больше брать с нее за используемые средства производства. А поскольку и расценки, и цены определялись администрацией завода, у нее была возможность никак не оговоренного, неявного увеличения вычетов из результатов труда артели далеко за пределы формально установленных двух процентов.

Уже с начала XIX века в организации промышленного производства в России ставка все больше делалась на несвойственный русскому народу индивидуализм. На заводах и фабриках насаждались европейские формы организации труда взамен традиционных. Со временем артель все больше подвергалась капиталистической эксплуатации и разрушалась. Не лучшим было и положение артелей самостоятельно занимавшихся производством. В условиях господства на рынке капиталистических монополий, таких, например, как Продамет, артели не могли получить кредитов, им препятствовали в перевозке их продукции, путем различных махинаций негласно бойкотировали их на рынке.

Артели, основанные на совести и чести, заведомо не могли конкурировать на равных с частными предприятиями, действующими путем сговора. От государства артельные товарищества поддержки не получали. И все же на отдельных заводах и фабриках артели оставались до конца XIX века. Большую роль в сохранении трудовых традиций Древней Руси сыграли старообрядцы, все предприятия которых строились на исключавших эксплуатацию артельных началах [21].

После реформы 1861 года развитие в России шло по типу подчиненного Западу периферийного, дополняющего капитализма, суть которого состоит в том, чтобы, удерживая экономику страны в однобоком, неразвитом и зависимом состоянии, выкачивать из нее необходимые Западу ресурсы и средства. Ограбление других народов было важнейшим условием и необходимой предпосылкой возникновения западной цивилизации, без такой внешней подпитки она не может существовать. За время немногим более чем полувека, прошедшее со времени реформы до 1917 года, со всей очевидностью выявилась несовместимость капитализма с традиционным русским образом жизни, представлениями и ценностями большинства русского народа. Положение крестьянства, обремененного непомерными выплатами за свою же общинную землю, обираемого властями, помещиками, спекулянтами ухудшилось и стало невыносимым. Не было средств не только развивать, но и просто воспроизводить хозяйство. В стране хищничал иностранный, в том числе банковский капитал, прибравший к рукам большую часть хлебной торговли22 Русский хлеб вывозился в Европу, а в деревне хроническим явлением стал голод. Более того, именно на голоде крестьян и был основан хлебный экспорт России[23].

«Не могу молчать!», – взывал к совести русского общества Л.Н.Толстой, описывая ужасы искусственно воспроизводимого голода в русской деревне. Великий Д.И.Менделеев писал: «Русский мужик, переставший работать на помещика, стал рабом Западной Европы и находится от нее в крепостной зависимости, доставляя ей хлебные условия жизни <…> Крепостная, то есть в сущности экономическая зависимость миллионов русского народа от русских помещиков уничтожилась, а вместо нее наступила экономическая зависимость всего русского народа от иностранных капиталистов».[24]

Правительство, действовавшее в интересах паразитических слоев и иностранного капитала, пыталось поправить положение в русской деревне, насаждая в ней прусские порядки[25]. Вместо того, чтобы оградить народ от хищников, прежде всего, зарубежных, и дать ему возможность идти своим путем, власть при помощи заезжих, безграмотных реформаторов26 под лозунгом «Уничтожьте общину!» пыталась сломать русский народ и страну через колено.

Положение усугублялось тем, что при всех своих разногласиях, интеллигенция, как правого, так и левого; как умеренного, так и радикального толков также была настроена почти исключительно прозападно, и в общине, артели, традиционном крестьянском хозяйстве видела лишь отсталость и препоны прогрессу, подлежащие искоренению.

Историческое развитие показало, что русская община, об отмирании которой ее противники неоднократно писали чуть ли не с середины XIX века, оказалась необычайно сильной, организованной и жизнестойкой. В революции 1905–1907 годов община скинула с себя непосильные выплаты за землю, обеспечив экономические условия своего существования. Столыпинская реформа, направленная на подрыв общины и насильственное насаждение капиталистических порядков в русской деревне, натолкнулась на упорное сопротивление общинных крестьян и полностью провалилась. Наконец, после революции и гражданской войны крестьяне по своему почину повсеместно восстановили общину. В 1927 году в общины входил 91% крестьянских хозяйств[27]. Концом русской крестьянской общины стал единый процесс коллективизации – индустриализации, позволивший ценой изменения всего традиционного строя жизни большинства народа преодолеть вызревавший десятилетиями структурный кризис народного хозяйства, вырваться из исторической ловушки, в которой оказалась страна, и подготовиться к отражению нависшей над ней смертельной опасности[28].

Крестьянская община перестала существовать, но она продолжила себя в порожденных ею Советах (о чем подробнее будет сказано ниже); общинная психология, воззрения, навыки, поведение сохранялись в колхозной деревне и были перенесены крестьянами на стройки и в городские трудовые коллективы. В значительной мере именно этим, считает С.Г.Кара–Мурза, а не только плановостью объясняется «русское чудо» небывалых темпов индустриализации. Такой общинный институт, как сельский сход («сходка») сохранялся до конца советской власти, а во многих местах он не исчез окончательно и поныне.

В ходе Октябрьской революции и Гражданской войны капитализм был нашим народом отвергнут. Но прогнать капиталистов еще не значит преодолеть отношение капитала как таковое. Изгнанное в дверь, оно возвращалось через окно. Для построения социализма советское государство овладевало капиталом, а капитал, соответственно, овладевал государством. Конечным итогом этого процесса их взаимопроникновения и взаимоовладения стал 1991 год. Но задолго до того, как на отечественной исторической сцене появились «новые русские», эта сцена была расчищена для наемных работников и, следовательно, отношения найма и капитала вообще. Если до революции численность рабочего класса в России оценивалась в 15 млн. человек, то есть не превышала 10% населения[29], то при социализме работа по найму (за зарплату), хотя и на особых условиях, определяемых социалистическим характером советского государства, стала господствующей в промышленности, а после коллективизации и перехода в колхозах на денежную оплату – и в сельскохозяйственном производстве. Более того, уклонение от труда по найму стало, в конечном счете, расцениваться и караться по закону о тунеядстве как уголовное преступление.

В советском строе былое разнообразие многоукладных социально–экономических форм и трудовых отношений постепенно исчезло. Вслед за индивидуальными крестьянскими хозяйствами в предвоенные годы утратили фактическую самостоятельность промысловые артели. Окончательно они были ликвидированы путем присоединения к госпредприятиям уже в 1960 году[30].

Господством государственной собственности и централизованностью управления и планирования различия в организации производства в разных отраслях и на разных предприятиях были предельно снивелированы. В этих условиях отношение пропорционального разделения труда проявлялось редко, как отклонение от нормы, лишь на отдельных предприятиях или в их подразделениях. Не вписываясь в существующие порядки, оно гибло и появлялось вновь в других местах.

В целом, в советское время подспудно шел процесс не восстановления прежнего отношения, но его становления заново, применительно к новым общественным условиям. Если пропорциональное разделение результатов труда в традиционной артели существовало до найма и наряду с наймом, сохраняя свои качественные отличия, то в советской экономике вторичное становление пропорционального разделения труда происходило в противовес и вопреки ставшему господствующим отношению наемного труда. На протяжении всей советской истории этот процесс стихийно и скрыто протекал в недрах всеобъемлющей государственной системы наемного труда как преодоление «чудовищной силы капитала», овладевшего всеми сферами жизни, «помноженной на чудовищную силу государства» – его хозяина. Подробнее некоторые этапы этого процесса будут рассмотрены в последней главе.

Новое отношение не вписывалось в официальную идеологию, поэтому оно формировалось у нас не столько благодаря, сколько вопреки официальной науке. Описаны и этим оставили след лишь очень немногие случаи применения пропорционального разделения результатов труда в советское время. Причем, как правило, описания эти принадлежали перу не экономистов (для них экономических форм вне рамок системы наемного труда просто не существовало), а публицистов, которые писали о том, что видели.

Что же привлекало их внимание? Прежде всего, связанные с новыми отношениями производственные успехи, быстрый рост производительности труда. Но, главное, что–то необычное происходило с людьми. Они менялись на глазах. Исчезало безразличие. Откуда–то бралась собранность, инициатива, появлялось самоуважение, достоинство, интерес к труду.

Новое отношение проявлялось, в основном, в последние советские десятилетия. Происходило это по–разному, но общим во всех случаях было то, что работники какого–то звена, бригады, цеха, реже – предприятия добивались получения не заработной платы, как обычно, а определенной доли валового дохода своего подразделения или предприятия. За общие результаты своего труда они несли полную ответственность и, при неудаче, могли, в принципе, остаться и без заработка. И, тем не менее, они шли на это. Чаще всего пропорциональное разделение труда применялось в сельском хозяйстве, но не только в нем. Известны случаи его реализации в промышленности, строительстве, на транспорте, в бытовом обслуживании, даже в медицине.

При этом условия договоров, заключавшихся низовыми коллективами с администрацией предприятий, были нередко совершенно аналогичны тем, что фигурировали в договоре артели с Кувшиновским заводом. С той разницей, что оговаривалась не доля вычета из результатов труда свободных артельщиков в заводскую кассу, а наоборот, личные доходы коллективных работников оговаривались как их доля в результатах труда. Но это различие непринципиально, поскольку при пропорциональном разделении дохода любая из двух этих долей предполагает и количественно определяет другую.

Прошло столетие, и круг замкнулся. Казалось, навсегда искорененное отношение вновь возродилось к жизни в совершенно иных общественных условиях. Более того, древнее пропорциональное разделение труда, возродившееся на закате советской эпохи, оказалось жизнеспособным и в жестких условиях разразившейся вскоре социально–экономической катастрофы.

Способ разделения труда и его результатов имеет существенное значение для каждого человека, он определяет, есть ли связь между его участием в производстве и его потреблением и, соответственно, заинтересован ли работник в результатах труда или отчужден от них, а с ними – и от средств производства. На уровне производственных коллективов способ разделения труда, оказывает воздействие на взаимоотношения между людьми и общие результаты их труда.

Но разделение труда на каждом отдельном предприятии это составная часть всего общественного разделения труда. Как соотносится между собой разделение труда на разных уровнях общественной организации? Последуем в анализе этого вопроса за К.Марксом.

В «Критике Готской программы», где речь идет о будущем, коммунистическом распределении, К.Маркс пишет вначале о коммунистическом обществе, которое не развилось на своей собственной основе, а «только что выходит как раз из капиталистического общества»[31], и прибегает к эквивалентному обмену продуктов. При этом «та часть предметов потребления, которая делится между индивидуальными производителями», представляет собой остаток совокупного общественного продукта после того, как из него произведены разного рода вычеты: на возмещение израсходованных средств производства, на расширение производства, на пополнение необходимых резервов на случаи стихийных и иных бедствий, на управление, здравоохранение, образование, социальное обеспечение и удовлетворения всех других общественных потребностей, выходящих за рамки индивидуального потребления отдельных работников.

Если весь, прошлый и непосредственный труд, воплотившийся в совокупном общественном продукте, скажем, за день, обозначить как W; а прошлый труд, заключенный в потребленных при этом средствах производства, – как С, тогда разница между этими величинами будет выражать непосредственный труд общества, А, который (в форме продуктов) делится на все необходимые вычеты в общественные фонды (обозначим их как В) и остаток, распределяемый между работниками общества (обозначим его как Д):

W – C = A -> B
-> Д = А – В

Соответственно такому разделению труда, воплотившегося в совокупном общественном продукте, делится, по К.Марксу, и труд, заключенный в продукте каждого отдельного работника. При этом величина причитающегося работнику остатка его труда определяется величиной вычетов его труда в общественные фонды, а не наоборот. Именно объем необходимых общественных потребностей, а значит, и величина вычетов совокупного общественного продукта в общественные фонды определяет и то, какая часть совокупного общественного продукта может быть распределена между работниками, и то, какую часть труда отдельного работника нужно вычесть в общественные фонды.

Идет ли речь о делении совокупного общественного или индивидуального труда, именно вычеты труда определяют его остаток, но никак не наоборот.

«То, что он (отдельный производитель, „der Produzent“. – А.М.) дал обществу, – пишет К.Маркс, – составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого производителя – это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нем. Он получает от общества квитанцию (в оригинале – „der Schein“[32] – внешность, видимость, свидетельство, знак. – А.М.) в том, что им доставлено такое–то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов) и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которые затрачено столько же труда»[33].

Работник получает продукт не своего, а общественного труда, эквивалентного остатку труда данного работника после вычета определенной его части в общественные фонды. Иными словами, он получает не часть продукта своего труда, а часть своего труда в виде общественного продукта.

«То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме ... Право производителей пропорционально („proportionell“, выделено К.Марксом. – А.М.) доставляемому ими труду»[34].

В данном случае пропорциональность означает прямую зависимость труда, затраченного на продукты, которые причитаются работнику, от общего количества его труда. Обозначив весь труд работника как а, вычеты труда, как в, а ту его долю (пропорциональную часть), которая возвращается к работнику в качестве его личного дохода[35], как д, запишем:

д = k * a ,

где k – коэффициент этой пропорциональности.

Но в приведенной выдержке из работы К.Маркса речь идет не только об «индивидуальном трудовом пае» работника и количестве труда, затраченного на полученные им предметы потребления. Обе эти величины, судя по Марксу, тесно связаны с величиной общественного рабочего дня (которую мы перед этим обозначили как А), с долей индивидуального рабочего времени в общественном рабочем дне и с вычетами труда работника в пользу общественных фондов. Каков же характер всех этих связей?

Анализируя работу К.Маркса В.И.Ленин сформулировал: «распределение предметов потребления „пропорционально“ количеству труда, доставленного каждым обществу»[36].

И по положению, и по своему значению центральным здесь является слово «пропорционально». Не зря Ленин оформил одно это слово как цитату – кавычками и указанием страницы, на которой оно приведено у К.Маркса.

Присмотревшись внимательнее мы обнаружим, что в этой формулировке неявно предполагается связь не двух, а нескольких величин. «Распределение предметов потребления» предполагает и их общее количество, и части, на которые оно делится. Точно так же и «количество труда, доставленного каждым обществу», подразумевает труд каждого работника как часть общественного труда.

Это, конечно, не значит, что В.И.Ленин, формулируя свою выписку, думал именно обо всех этих величинах и их взаимосвязи. Речь лишь о том, что логически вытекает из сформулированной им мысли К.Маркса.

И действительно, речь здесь идет фактически о пропорциональной связи, то есть о соразмерности четырех величин – труда и продуктов, предназначенных для потребления; того и другого как в общественном масштабе, так и применительно к отдельным работникам. Математически соотношение этих величин, их пропорция выражается равенством между двумя отношениями этих величин.

Если мы вновь обратимся к лаконичной записи В.И.Ленина, то убедимся, что в ней присутствуют сразу две взаимосвязанные пропорции, из которых при прочтении, в зависимости от того, на что обращать внимание, на первый план выступает то одна, то другая:

д/Д = а/А или д/а = Д/А .

Каждая из этих пропорций содержит в себе другую. Они обе выражают одну и ту же, описанную К.Марксом, пропорциональность, но с разных точек зрения. А если учесть, что

В + Д = A и в + д = a,

то из нее следует также, что

д/а + в/а = Д/А + В/А = 1 (или 100%);

д/а = 1 - в/а и Д/А = 1 - В/А

Взятые вместе, эти несложные отношения и определяют характер количественных связей, то есть качественную сторону отношения между двумя частями общественного труда (В + Д) и двумя частями труда каждого отдельного работника (в + д).

В переводе с языка формул на обычный человеческий язык это значит, что причитающаяся отдельному работнику часть его труда (в виде предметов потребления) составляет не какую угодно, а заранее известную часть его труда, определенную его долю. Причем определяется она вычетами индивидуального труда в общественные фонды, доля которых в индивидуальном труде равна доле общественных фондов индивидуального потребления работников в совокупном общественном труде.

Иными словами, все связи между частями общественного и индивидуального труда пропорциональны, то есть вполне определенны, и в основе их определенности лежит уже упоминавшийся коэффициент пропорциональности k, равный отношению д к a или Д к А:

л = д/а = Д/А

А если исходить из вычетов труда в общественные фонды, то

к = 1-в/а = 1-В/А

Этот коэффициент – показатель отношения между двумя частями труда работника – выражение единства его качественной и количественной определенности – его мера. Он показывает, какая доля индивидуального труда возвращается к работнику в форме жизненных средств и составляет его оплату по труду. Следовательно, он выражает собой вполне определенную (вычетами труда в общественные фонды) общественную норму оплаты по труду. Обозначим ее как Нд, а определяющую ее норму вычетов труда в общественные фонды как Нв Тогда

Нд = д/а = 1-в/а = 1- Нв

Кстати, существование некоторой нормы предполагается уже самим выражением «оплата по труду». По труду – значит, в соответствии с трудом, в определенной зависимости от него, пропорционально труду. Эту–то определенность и выражает собой норма оплаты по труду.

К уже сказанному надо добавить, что «оплата по труду» – не слишком удачное выражение еще в одном отношении. Строго говоря, «оплата» по труду – это, собственно, не оплата в ее обычном понимании, то есть не часть стоимостного обмена, а простой возврат к работнику определенной доли его труда в форме некоего знака труда, который затем обменивается на такой же труд, но уже в форме жизненных средств. То есть здесь не величина отношения между двумя частями труда определяется обменом (через величину «оплаты»), а объем обмена определяется количеством труда и величиной отношения. Обмен представляет собой не основание деления труда на две части, а всего лишь его продолжение.

Отношение пропорционального разделения труда (его результатов) можно представить и как

а -> а
-> д = а(1–Нв) = аНд.

При любой данной норме оплаты по труду обе части, на которые делится труд, могут изменяться только одновременно и в одном направлении с величиной этого труда. Их относительное изменение, то есть увеличение одной из частей за счет уменьшения другой, невозможно. В зависимости от количества труда, доставленного тем или иным работником, и вычеты труда в общественные фонды, и оплата по труду при любой данной норме оплаты могут увеличиваться или уменьшаться, но отношение между этими двумя частями труда от индивидуальных особенностей отдельных работников или их труда не зависит. С самого начала – это общественно определенное, непосредственно общественное отношение.

Редактировано: –
Прочтений на форуме: 58091 
 

Сообщения в этом потоке:

Преодоление Капитала: К Теории Пропорционального Разделения Труда (57192) - maxotkin - (8107 b) - 2007-10-20 17:14:39
· Преодоление Капитала: Гл. I. Разделение труда на необходимый и прибавочный (50385) - maxotkin - (5147 b) - 2007-10-20 17:12:36
· Преодоление Капитала: Гл. I. Пропорциональное разделение труда (58091) - maxotkin - (39493 b) - 2007-10-20 17:11:07
· Преодоление Капитала: Гл. I. Внешнее тождество двух отношений (46065) - maxotkin - (4474 b) - 2007-10-20 17:07:31
· Преодоление Капитала: Гл. I. Взгляд Карла Маркса на необходимый и прибавочный труд (51479) - maxotkin - (9880 b) - 2007-10-20 17:05:54
· Преодоление Капитала: Гл. I. Противоположность двух отношений (28021) - maxotkin - (5960 b) - 2007-10-20 17:04:31
· Преодоление Капитала: Гл. II. Русская община, Карл Маркс и марксисты (31081) - maxotkin - (26160 b) - 2007-10-20 17:03:28
· Преодоление Капитала: Гл. II. «Область туманного» (23051) - maxotkin - (6161 b) - 2007-10-20 17:02:16
· Преодоление Капитала: Гл. II. К.Маркс, Советы, фабзавкомы (26780) - maxotkin - (7953 b) - 2007-10-20 17:00:51
· Преодоление Капитала: Гл. II. В плену незавершенного перехода (29089) - maxotkin - (8512 b) - 2007-10-20 16:59:28
· Преодоление Капитала: Гл. III. Оплата по труду (20131) - maxotkin - (2682 b) - 2007-10-20 16:58:14
· Преодоление Капитала: Гл. III. Равная оплата по равному труду (24688) - maxotkin - (4807 b) - 2007-10-20 16:57:13
· Преодоление Капитала: Гл. III. Коллективная оплата по труду (25621) - maxotkin - (6010 b) - 2007-10-20 16:55:22
· Преодоление Капитала: Гл. III. Стоимостная форма коллективной оплаты по труду (32931) - maxotkin - (4535 b) - 2007-10-20 16:54:18
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Свободный эквивалентный трудообмен (32174) - maxotkin - (28760 b) - 2007-10-20 16:52:06
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Взаимосвязь коллективного производства и потребления в их движении (23849) - maxotkin - (11381 b) - 2007-10-20 16:48:09
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Стабильный трудовой рубль (29396) - maxotkin - (7615 b) - 2007-10-20 16:46:37
· Преодоление Капитала: Гл. IV. Структура и планирование пропорционального производства (27070) - maxotkin - (16184 b) - 2007-10-20 16:43:41
· Преодоление Капитала: Гл. V. Разложение государственной монополии (28234) - maxotkin - (11686 b) - 2007-10-20 16:41:04
· Преодоление Капитала: Гл. V. Групповая частная собственность (29200) - maxotkin - (6503 b) - 2007-10-20 16:30:37
· Преодоление Капитала: Гл. V. Общественная собственность (29869) - maxotkin - (13877 b) - 2007-10-20 16:29:35
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Система коллективного снабжения (24268) - maxotkin - (6451 b) - 2007-10-20 16:26:39
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Коллективная организация труда (33236) - maxotkin - (10835 b) - 2007-10-20 16:23:36
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Преодоление найма и капитала (23110) - maxotkin - (5317 b) - 2007-10-20 16:20:51
· Преодоление Капитала: Гл. VI. С.Федоров как олицетворение нынешней смуты и выхода из нее (38037) - maxotkin - (9783 b) - 2007-10-20 16:19:45
· Преодоление Капитала: Гл. VI. Модель М.Чартаева (33884) - maxotkin - (20979 b) - 2007-10-20 16:16:17
· Преодоление Капитала: Заключение (28875) - maxotkin - (2928 b) - 2007-10-20 16:06:01
· Преодоление Капитала: Литература (28237) - maxotkin - (18409 b) - 2007-10-20 16:03:29

Все форумы: 
На этом сайте нет места для вашей рекламы.


Зарегистрироваться
Почта:
Пароль:
Забыли пароль?